Почему нам не подходит интернационал КРИ

Read in English

Кришники на международной школе поют «Интернационал»
Кришники на международной школе поют «Интернационал»

КРИ — международная социалистическая организация. У нее есть секции в 45 странах мира, в том числе в России. Мы были сторонниками этой организации до сих пор, а теперь выходим и строим собственную.

Что не так с российской секцией, мы рассказали в другой статье. Если коротко: ее руководство не умеет и не учится использовать методы марксизма. Из-за этого возникают ошибки в программе, тактике и партстроительстве. Исправлять эти ошибки сложно, потому что в организации недостаточно дисциплины и демократии.

Вы можете спросить: «Если у вас разногласия с местным руководством, что мешает его сменить и перестроить секцию?» Сначала мы это и пытались сделать. Но потом выяснили, что руководство всего интернационала держится тех же принципов, что и местное. А низовых активистов разных стран это устраивает. Тогда мы решили выйти из интернационала.

Эта статья о том, как мы видим ошибки интернационала и его руководства. Вам встретятся аббревиатуры МС и МИК — это органы руководства всего интернационала. МС оперативный, а МИК принимает решения редко, потому что состоит из представителей всех 45 стран.

 

У КРИ слабая программа

Мы рассчитывали, что только у местной секции слабый анализ и шаблонная программа, а интернационалом руководят сильные аналитики. Оказалось, это не так. Вот что мы увидели на международной школе.

Нет качественного анализа. У КРИ нет собственной политической и экономической аналитики. Он берёт аналитику у других левых, соцдемократов и либералов.

Во время последней международной школы выступал докладчик из Греции. Везде, где нужен анализ ситуации, активист ссылался только на Варуфакиса. И добавлял, что Варуфакис не марксист и не способен предложить программу борьбы. Мы так и не поняли, что КРИ способен добавить к анализу Варуфакиса.
В том же выступлении докладчик назвал других левых дураками. Зал аплодировал. Но мы так и не услышали содержательного разбора ошибок глупых левых.

На сайте КРИ тоже давно не появляется глубоких аналитических статей. Этот пробел кришники восполняют патетикой. Они говорят про грядущую победу революции и про мощь рабочего класса. Такие выступления могут воодушевить раз — другой, но на третий хочется услышать что-то более содержательное.

Летняя школа КРИ
Летняя школа КРИ 2015 года

Нет программы действий. КРИ выносит лозунг национализации под рабочим контролем. В странах, где до национализации далеко, этот лозунг работает, как пропагандистский. Прочитав его, люди понимают, что КРИ выступает против частной собственности на средства производства и за демократическое управление экономикой. Но это только пропаганда.

Товарищи надеются, что когда дойдёт до дела, руководство пояснит, как именно провести национализацию. Но этого не происходит: КРИ не знает, как перевести пропагандистский лозунг на язык агитации.

В Греции встал вопрос, как действовать левым во власти. КРИ предложил: отказаться платить долг, национализировать банки и промышленность под контролем трудящихся, ввести государственную монополию на торговлю с другими странами, провести социалистическое преобразование общества, призвать рабочих Европы бороться за социалистическую федерацию.
Однако те, кто захотят выполнить эту программу, столкнутся с проблемой: как именно проводить национализацию и организовать рабочий контроль? Теперь это не пропагандистские лозунги, а конкретный хозяйственный вопрос. А как защитить греческих трудящихся, когда в ответ на отказ платить долги Европа организует экономическую блокаду? Как перестроить государственную структуру страны? Как стимулировать борьбу в других странах Европы? Как предотвратить захват власти правыми? На все эти вопросы КРИ не отвечает.

Выходит, если в нашей стране возникнет революционная ситуация, интернационал нам предложит только пропагандистские лозунги, но не программу действий.

Тактика не связана с революционной перспективой. Товарищи считают, что любая активность укрепляет боевой дух трудящихся, учит организовываться, а это в итоге как-то приведет к революции. Как именно — непонятно. Товарищи не обсуждают, как их действия приближают революцию, не планируют на сколько-нибудь длительный срок.

Небольшая Ирландская секция много лет участвует в парламентских выборах. На школе мы спросили товарищей, какие результаты даёт эта работа. Они ответили, что выборы — хорошая площадка для агитации. Но не смогли сказать, что секция получила от выступлений на этой площадке. Они говорили: «Это сложный вопрос, нужно учитывать все обстоятельства, и, конечно, он требует тщательного анализа», но самого анализа мы так и не услышали. Кажется, выборы из средства превратились в цель.

Кампании протеста без понимания революционной перспективы — это действия ради действий. Такие кампании не оставляют после себя организаций трудящихся, не приводят в КРИ новых активистов. У нас сложилось впечатление, что в КРИ не принято выстраивать стратегию и критически оценивать результаты своей работы.

2
Победа Рут Коппингер на выборах в ирландский парламент в 2014 году

Низовые активисты не понимают значение анализа и программы. Ошибки руководства КРИ — меньшая из проблем. Их можно было исправить, если бы низовые активисты были готовы в этом участвовать. Но их, как нам показалось, все устраивает.

Патетика, скрывающая недостаточность анализа, встречает аплодисменты. Активизм ради активизма не вызывает вопросов у ирландцев. Греки тоже всем довольны: кажется, они хотят остаться критиками слева, а не брать власть — для такой цели пропагандистских лозунгов достаточно.

Руководство КРИ со сцены говорит, что скоро наступит революция. Мы спрашиваем низовых активистов: «Как скоро? В какой стране? Как вы к этому готовитесь?» Бесполезно. Они знают, что про революцию — это просто фраза для воодушевления. Они просто научились не воспринимать слишком серьезно то, что говорят их вожди.

Если активисты недовольны анализом или программой КРИ, они обсуждают это на кухнях или строят организацию в масштабах своего города, как считают нужным. В политику интернационала они не лезут и не пытаются менять его подходы.

 

Отсутствие демократии

Наши принципы не противоречили декларируемым принципам КРИ. Поэтому мы могли оставаться в интернационале: строить свою секцию, как считаем нужным (мы получили в ней большинство), и попутно предлагать интернационалу изменения программы и тактики. Но это оказалось невозможно, потому что в интернационале проблемы с демократией.

МС закрывает глаза на политические ошибки в обмен на лояльность. Например, членом МИК и руководителем казахстанской секции был Айнур Курманов. В работе он придерживался сталинистской теории двух стадий и строил секцию вождистски. Члены МС поддерживали Айнура и закрывали глаза на его ошибки, а взамен получали лояльность.

Руководителей, которые получили поддержку МС в обмен на лояльность, почти невозможно сместить. У некоторых секций нет доступа к выбору на международном уровне. В российской секции те, кто состоит в организации 6–7 лет, ни разу не выбирали делегатов на международный съезд. Руководство нас ставило перед фактом.

МС не вникает в проблемы. Нелояльных МС решительно исключает, не разбираясь, что вызвало критику.

В 2008 году из российской секции исключили нескольких недовольных, а вместе с ними больше половины секции. Недовольные не разделяли многие программные установки КРИ, поэтому вряд ли могли оставаться в организации. Но вдобавок они критиковали действительные проблемы КРИ — недостаток дисциплины и демократии. Из-за этого их поддерживали многие товарищи. МС не стал общаться с этими товарищами, разбираться, какие ошибки привели к тому, что большинство организации поддерживает недовольных. Вместо этого член МС Питэр Таафф за 12 минут исключил половину секции.

Через 5 лет в КРИ возникла фракция: без политических ошибок предшественников, но снова с критикой внутреннего режима организации. Питэр Таафф не смог объяснить, в чем заключаются политические ошибки фракционеров, зато напомнил, что прошлых смутьянов исключил за 12 минут. Как мы поняли, он этим поступком очень гордится.

Товарищи не получают нужной информации. Им трудно сформировать мнение, отличное от позиции МС, потому что получают только ту информацию, которую предоставляет МС.

В официальных отчётах работа КРИ описывается, как победоносное шествие. Руководители не говорят о своих ошибках. В крайнем случае «Некоторые ошибки были совершены», но без объяснения, в чем суть ошибок и каковы их последствия. Руководители хвастаются даже тогда, когда работа объективно провалена.

Два года назад кампания поддержки «Социалистического Движения Казахстана» была в приоритете. На летних школах рассказывали, как мы расширяем своё влияние среди рабочих, как строим в Казахстане массовую социалистическую партию. Теперь баннер кампании всё ещё висит на сайте; в список стран, в которых есть КРИ, всё ещё включён Казахстан. Но все товарищи знают, что секции в Казахстане уже нет. И нет никаких дискуссий — ни на международном уровне, ни тем более в секциях — о том, как мы потеряли секцию и была ли она у нас.

Если мы станем критиковать действия МС, нашу критику просто не донесут до низовых товарищей. Во время фракционной борьбы мы несколько раз хотели обратиться пусть не ко всей организации, но хотя бы к членам МИК. Члены МС тогда напоминали нам о дисциплине — обратиться к организации можно только через МС. Так он служит фильтром для неугодной информации, никакая критика через этот фильтр не проскочит.

Акция поддержки казахстанских рабочих
Акция поддержки казахстанских рабочих

Невозможно организовать дискуссию. Если товарищи недовольны тем, какую позицию занимает КРИ и как работает МС, они не могут организовать международную дискуссию. Все дискуссии организует МС, пропуская информацию через свой фильтр. Товарищам остаётся только переговариваться между собой неформально. Да и такую возможность в исключительных случаях МС может перекрыть.

Три года назад казахстанской секции запретили участвовать в летней школе. МС объяснил, что казахстанцы на школе наверняка начнут рассказывать о проблемах своей секции, а школа создана не для этого, а для политического развития новых членов КРИ. Российских товарищей допустили на ту школу только с условием, что они не будут говорить о Казахстане.

Товарищи, несогласные с позицией регионального руководства или МС, оказываются в изоляции. Они не могут обсудить проблему на международном уровне и получить поддержку.

Низовые активисты не требуют демократии. Товарищи из разных стран слышали выступления Айнура Курманова и знали о его политических ошибках. Многие знали, что из российской секции исключили половину людей, а через 5 лет снова возникла фракция. Товарищи видели, как внезапно сдулась «Кампания Казахстан». Видели, как казахстанских товарищей не пустили на школу. Наверняка видели много других попыток прекратить в организации дискуссии о программе и тактике. Но с этим смирились. Недовольные товарищи ведут дискуссии в барах и на кухнях. Но такие разговоры не могут изменить подходы руководства КРИ.

 

Плохая культура

В КРИ декларируется равенство и товарищеские отношения. Но на практике не всё так.

От товарищей ждут слепого подчинения руководству. Не за счет авторитета или дисциплины, основанной на выборности. От низовых товарищей и региональных руководителей ждут послушания.

Два года назад член МС Тони приехал на российский съезд. В то время фракционная борьба была в разгаре. Одна из наших товарищей сказала, что раньше мы судили о политике МС только по официальным отчетам, поэтому российский съезд воспринимаем, как экзамен. По поведению Тони мы поймем, каких принципов МС держится не на словах, а на практике. Тони такая постановка вопроса возмутила. Он счел неуместным, что региональный руководитель имеет наглость оценивать его работу.

В тот момент мы решили, что, возможно, дело в слишком дерзкой формулировке. Но через полгода мы общались с Питером Тааффом на международной школе. Он не смог назвать причины разногласий в нашей секции, его речь была не слишком содержательной, зато экспрессивной. Он перебивал, не считался с регламентом, кричал на товарищей. Он отчитывал нас, как босс подчиненных.

Когда руководители считают себя начальниками, не уважают и не слушают других товарищей, невозможно организовать плодотворную дискуссию.

В КРИ сохраняется дискриминация. В КРИ борются с дискриминацией, и успех есть, но этого недостаточно. В руководстве меньший процент женщин, чем доля активисток. Европейцы оказываются в привилегированном положении по отношению к товарищам из бедных стран.

Несколько лет назад активистка французской секции рассказала о насилии со стороны товарища. Насколько мы знаем, его не отчислили из организации и даже не отстранили от руководства. Мы старались разобраться в ситуации, писали в МС. Но до сих пор не знаем о случившемся достоверно, потому что МС не захотел обсуждать эту тему. У нас сложилось впечатление, что проблему попытались просто замять.

Похоже, дело в том, что парень играл ключевую роль в секции, а девушка была просто активисткой. У нас сложилось впечатление, что руководители КРИ готовы обсуждать проблему сексизма только до тех пор, пока это удобно. Если назревает скандал или не хочется терять полезного активиста, руководство предпочитает забыть о принципах.

В этом году на летней школе при сборе пожертвований публичная благодарность досталась товарищам, которые дали больше денег. При этом не учитывалось, какая это часть от их зарплаты и какие доходы в среднем в их стране. Товарищи из бедных стран никогда не получат от организации столько признательности, сколько остальные.

Здесь мы говорим о мелочах, но именно они составляют культуру организации. Что почувствует бедный рабочий из Нигерии, Казахстана или России, когда зал аплодирует человеку, который за день сдал в организацию денег больше, чем этот рабочий зарабатывает за год. Похоже, руководители КРИ не замечают таких мелочей.

В руководстве интриги. В КРИ большую роль играют личные отношения: дружба с кем-то может дать тебе роль в руководстве, а ссора — отнять. Руководители в дискуссии думают не о том, как выработать правильную позицию, а о том, как результат повлияет на расстановку сил в руководстве.

Мы не разбирались в этом подробно, но поняли, что в руководстве интернационала есть противоборствующие группы. Они не обсуждают разногласия, а используют скрытые методы. Например, скрывают свои ошибки и преувеличивают ошибки оппонентов. Фракционную борьбу в России они тоже рассматривали как козырь в какой-то своей игре.

Один член МИК рассказал нам о борьбе внутри руководства и попросил умолчать о некоторых фактах, чтобы не сыграть на руку его оппонентам. Член МС на школе отзывал нас в сторону, чтобы другие члены МС не увидели его с нами.

Интриги опасны: они входят в традицию и разлагают организацию. Если политику определяют не открыто на дискуссиях, а шепотом в коридорах, организация не сможет выбрать верный курс и победить.

Низовые активисты не меняют культуру. И снова: ошибки руководителей — полбеды. Главное, что низовые активисты приспособились к этой культуре.

Руководители обращаются с ними неуважительно — низовые активисты в ответ оскорбляют их за глаза. Руководители плетут интриги — низовые активисты учатся заводить дружбу с нужными людьми, а не поднимать дискуссии.

 


Мы могли бы пытаться изменить ситуацию в КРИ, но мы хотим политически развиваться, организовывать борьбу трудящихся, строить организацию. А не тратить силы на дипломатические игры и бесплодные переговоры. Мы согласны с КРИ в основных программных вопросах, поэтому готовы работать вместе в протестах и кампаниях солидарности. Обращайтесь.

P.S. Наши знания о ситуации в секциях КРИ и тем более — о настроениях и действиях низовых активистов фрагментарны. Чтобы написать эту статью, мы использовали только официальные отчеты, сайт КРИ, несколько писем и дискуссий с членами МС и МИК, выступления на двух международных школах и несколько неформальных бесед с товарищами из разных стран. Плохая связь с интернационалом — еще одна проблема нашей бывшей секции. Простите, если мы исказили какие-то факты: это не умышленно, а от недостатка информации.

 

One thought on “Почему нам не подходит интернационал КРИ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *