Коммунистическая программа Путина

Последние годы мы часто слышим от либеральной оппозиции и интеллигенции что Путин пытается возродить СССР.

Каких именно годов — не уточняют. То ли приходят революционные двадцатые и красный террор, то ли оттепель, то ли коллективизация и Московские процессы. А может и всё вместе. Но уточнять им и не нужно. За основу либералами берётся мифология тоталитарного прошлого, государства-полицейского, в арсенале которого только  террор, лагеря и тайная полиция.

Чтобы схема была убедительнее, либералы проводят параллели: Путин — не то новый Андропов, не то Сталин, Евразийский союз — новый СЭВ, Крым — первый шаг к экспансии, Сирия — второй Афганистан. А про ГТО, лишение гражданства и детские движения — тут и говорить не стоит. К тому же президент бывший полковник КГБ и член компартии, как и треть его окружения. Сплошной Советский союз! История повторяется — резюмируют рыночники-оппозиционеры.

Вот как писатель Виктор Ерофеев изображает посткрымскую эпоху:

«И вот сегодня Советский Союз цветёт и пахнет. Восстанавливаются по стране памятники Сталину, кончается легкомысленное вольнодумство. Советский Союз бряцает оружием, всех пугает, хочет укрупниться за счет соседей, вернуть потерянное. Кое-что уже удалось. Например, Крым. Советский Союз набирает силу под аплодисменты народа. Наступает новая пора социалистического реализма».

Цитата художника — не единичный случай. То же пишет редактор Forbes , радикальный блоггер Навальный, бывший премьер Касьянов, и тысячи других, менее известных фигур соглашаются с этим взглядом на происходящие изменения в государстве…

Такие примеры заполонили медиа — они звучат с радиостанций и каналов, со страниц фейсбука, в газетных интервью. И везде демократическая публика повторяет в один голос — президент возвращает нас в советское прошлое. Путин — красный реваншист.

Они обращают внимания на внешние, локальные изменения. В своей критике либералы фиксируют даже не форму, а часть формы, не доходя до самой природы изменений и характера государства.

Но все это декор, видимость реванша, а не его наличие. «Прячется в одежды республики» — писали про молодую Римскую империю. Использовать элементы прошлого для статуса и авторитета — одно, но перестраивать всю машину государства, в том числе ее экономику — совершенно другое.

Когда Ерофеев утверждает что по стране восстанавливают памятники Сталина — он отчасти прав. Может не много, но восстанавливают. Есть риторика размашистого прошлого: и сталинского, и имперского. К примеру, Рогозин осматривая будущий космодром, говорит о «великих стройках», намекая на «великие стройки коммунизма», но убирает лишнее слово. Есть антизападное красноречие, которое кому-то напоминает советские времена.

Но дело даже не в идеологии, в ней хватает и социалистических, и ельцинских штампов. Игнорировать идеологию не стоит, но анализировать режим и накладывать на него ярлык «советский» из-за цитат, памятников или репрессивных законов — занятие несерьёзное. Власть выбирает те одежды и те идеологические конструкции, которые ей удобны в конкретном случае. Когда ругается с Западом — выберут Сталина, когда дружат — Горбачева или Сахарова. Всё это вторично. Куда полезнее обратить внимание на сущностную сторону — экономическую основу государства, социальную сферу, рассмотреть вопросы собственности. И увидеть, что де-факто происходило и происходит в российском государстве за последние шестнадцать лет.

Под этатистской оболочкой идеологии скрывается рыночное ядро. За время правления Путина элита не останавливала либерально-экономические реформы. Шаг за шагом команда президента уходила от советского хозяйства, доламывала то, что не успели доломать комсомольцы вроде Ходорковского и Гайдара, просто в годы экономического роста, общество не всегда обращало внимание на очередное изменение.

Ещё при Касьянове российское государство ушло от прогрессивного налогообложения к единому подоходному налогу в 13%. Локальный инструмент перераспределения от более богатых к бедным устранён правительством. То, что в либеральной Европе невозможно, реально в советско-путинской России.

В 2002 году правительство вводит новое трудовое законодательство. В свежем документе права работника урезаны — труднее стало проводить забастовки, завышен стандарт профчленства. Независимым профсоюзам усложнена работа — появилось больше бюрократической и бумажной волокиты. Вместо советского КЗоТа 1971 года, власти приняли новое либеральное законодательство, защищающее положение бизнеса от стачек и протестов рабочих.

В 2005 году правительством принята реформа «отмены льгот». Из-за которой пенсионеры перекрывали проспекты и трассы. Государство минимизирует участие в социальной жизни граждан. Всё это было при том же «советском» Путине, и при Кудрине, который одиннадцать лет руководил финансами.

Во время кризиса 2008-2009 годов правительство активно помогает банкам, кредитным и страховым организациям, строительным корпорациям и добывающему сектору. Государство Путина даёт крупному бизнесу около миллиарда рублей, а бедным и незащищённым слоям — суммарно 32 миллиона. Чем не советско-сталинский курс?

— Но это ранний Путин, — парирует нам либерал — он многое делал правильно: приватизация, урезание прав рабочих, сокращение льгот — так и должно быть в рыночной экономике. Его хвалил Немцов, Толстая, Собчак, Орлуша. А вот потом Путин стал другим — советским. После кризиса 2008 года Россия и Запад поругались, а дальше — Крым, Донбасс, санкции, новая холодная война.

Но увы и поздний Путин, несмотря на санкции и конфликт с Западом не останавливает рыночные реформы. Наоборот — их динамика ускоряется. Это и сокращение социальной сферы, и принятие знаменитого ФЗ-83, и разгром РАН, закрытие школ, больниц, библиотек. Всё это происходит уже после кризиса.

Государство уходит из бюджетной сферы, отдавая отрасль в частные руки — больше платных услуг в поликлиниках, собственность ВУЗов, больниц, школ приватизируется.

В 2012 году Россия вступает в ВТО. Стоит ли напоминать либералам, что интеграция в эту международную организацию противоречит не только реваншистско-советской, но и национально-самостоятельной политике? Что государство-член ВТО принимает правила мирового капиталистического мира, где внешний рынок и его цели превалирует над внутренним. Национальное хозяйство периферийных стран становится неконкурентоспособным.

На протяжении всего правления Путина государство продолжает ползущую распродажу своей собственности. Имущество с разной скоростью переходит в частные руки. С начала десятых запущена вторая волна приватизации. Правительство планирует до конца 2016 года выход государства из уставных капиталов «РусГидро», «Интер РАО ЕЭС» и «Зарубежнефти». Продается пакет акций «АЛРОСА», «ВТБ», «Сбербанка».

Писатель Ерофеев уже посчитал все памятники Сталину, но забыл посмотреть что происходит в экономике. Либеральный свет так негодует по поводу политики Кремля в Украине, что игнорирует рыночные реформы Путина. Или западники жалеют, что их не пригласили к разделу национального пирога?

Режим Путина — это, конечно, никакой не реванш советского государства, и даже не попытка дрейфовать в его сторону. Это капитализм — периферийный, провинциальный. И он, вступив в конфликт с Западом, создаёт патриотическую, квазисоветскую вывеску — с портретами вождей, со старыми, добрыми лозунгами. А за ними всё тоже самое — рыночные реформы, «западные партнёры» и необходимое сотрудничество с США и Евросоюзом.

Будь российский президент действительно «советским», первое, что он бы сделал — национализировал собственность олигархов, запретил миллиардерам виллы и корабли, счета за рубежом, начал масштабную реиндустриализацию хозяйства, а детей сверхбогатых посадил бы за парты московских и новосибирских школ, вместо калифорнийских и лондонских. Но этого нет, и не будет при Путине, а значит либералы — и правительственные, и оппозиционные, могут быть спокойны.

Марк Радницки

Метро выходит на поверхность

2 апреля работники Московского метрополитена устроили митинг — протестовали против политики руководства.

Основные требования были такие:

  • за повышение заработной платы,
  • против сокращений, за сохранение рабочих мест,
  • против отмены вредности,
  • за реабилитацию и компенсацию при потере здоровья,
  • против самодурства начальства.
Митинг работников метро 2 апреля 2016 года
Митинг работников метро 2 апреля 2016 года

Пришло 150 — 200 человек. По сравнению с численностью работников метро — это как если бы из населения Москвы и области вышло протестовать 80 тысяч. Акцию организовал небольшой независимый профсоюз работников метро, входящий в Конфедерацию Труда России. Официальный профсоюз — Дорпрофжел, подконтрольный администрации предприятия — отказался поддержать выступление.

Управление метрополитена и городские власти с тех пор никак не отреагировали.

О чем говорят работники

На митинге вывалили кучу проблем и недовольства. Последние 4 года существование работников постепенно ухудшалось, а с недавних пор процесс пошел еще быстрее. Проиллюстрируем основные темы — они связаны с требованиями акции.

Заработную плату не индексировали в метро с июня 2014 года. С тех пор стоимость жизни — продуктов, предметов потребления, коммунальных услуг — выросла почти на 25%. Управление метрополитена не считает это проблемой: «Средняя зарплата в столичном метро составляет 65 тысяч рублей, это на 5 тысяч больше средней зарплаты по всей Москве и на 33 тысячи больше среднего дохода по России. Эти цифры говорят о необоснованности тех обвинений, которые выдвигает так называемый альтернативный профсоюз». Забыли только, что почти четверть зарплаты в метро — это надбавки за работу в ночные часы и во вредных условиях.

В этом году над шестью подразделениями создали Дирекцию инфраструктуры, а штат оптимизировали. Администрация говорила: станет лучше координация и меньше бюрократической возни. Но бюрократы остались на месте — Управление метро уже не помещается в своих двух зданиях. Зато сократили 5 — 10% рядовых рабочих и специалистов, и теперь за них должны трудиться остальные. Женщины-путейцы на митинге возмущались: «У нас девочка работает обходчицей, а теперь ее заставляют работать вместо монтера пути. Подбивать кобылки, гайки менять, шайбы. Она должна работать и монтером, и обходчицей, еще и снег чистить заставили». Некоторые вещи делать теперь вообще некому: например, избавились от тех, кто проверял качество ремонта эскалаторов.

Центральные участки линий с 2014 года стали закрывать на выходные для ремонта путей. Десятки лет даже капитальный ремонт делали ночью, когда не ходят поезда, и людей для этого хватало. Сейчас просто сгоняют путейцев со всего метрополитена вместо положенных выходных. Отказаться нельзя, а удваивается при этом только почасовая оплата, но не надбавки. Чтобы сэкономить на сверхурочных, снимают с мест тех, кто в это время работает по графику, и отправляют на эти так называемые «окна». Основная их работа — поддержание путей в безопасном состоянии — в это время стоит.

Работники службы пути
Работники службы пути

Два года назад провели спецоценку условий труда. У некоторых профессий на бумаге понизились классы опасности и вредности, за которые полагаются компенсации. На деле условия труда не улучшались, а те, кто работает в тоннелях, этих псевдооценщиков там ни разу не встречали. Тогда администрация знала, что работники недовольны липовыми заключениями, и сохранила прежние льготы и доплаты. Но в конце 2017 года будет заключаться новый колдоговор, и администрация наверняка попытается что-нибудь вычеркнуть.

Работники метро проходят медкомиссию каждый год. С прошлого года Управление поручило профосмотры учреждению, которое специализируется на здоровье авиапилотов. Комиссия пачками отстраняет людей от работы или признает вовсе негодными: зрение, слух, давление. Уволенным по здоровью и раньше было трудно добиться компенсаций, а уж тем более помощи в лечении. Сейчас надеяться на это почти бесполезно: исчезла вредность (см. выше) — не стало и профессиональных заболеваний. Одна из активисток профсоюза комментирует: «Ты отдал свое здоровье метрополитену — и ты теперь не нужен».

Ремонт вестибюлей и переходов на станциях отдают частным компаниям, которые работают как попало. Недавно на станции Тульская один из вестибюлей закрывался на ремонт на выходные. Подрядчики не уложились в отведенный срок — к утру понедельника оказалось, что выпускать пассажиров в вестибюль нельзя. Народ поехал на работу, приезжающие не помещались в остальные выходы, возникла давка. Пришлось закрыть входы и пропускать поезда без остановки, пока толпа не проредилась. План ремонта составляли фирма-подрядчик и Управление метро, но вину за происшествие свалили на начальника станции.

Затор на Тульской
Давка на станции Тульская

Часть новшеств — например, повышение трудовой нагрузки или хаотичные действия подрядчиков — вредит безопасности перевозок. Люди не успевают качественно выполнять собственную работу и внимательно следить за работой сторонних компаний. А случись что-то с пассажирами — начальство самоустранится, а виноват окажется стрелочник.

Нередко работники метро говорят, что проблемы — от того, что начальники жадные, ушлые или пришли из РЖД и не знают подземной специфики. Но ведь они не свалились оттуда, как с неба, а назначаются московскими властями, начиная с 2011 года. Не потому что с большой железной дороги, а потому что отвечают запросам мэрии.

Чего хотят власти

Осенью прошлого года Заместитель мэра, руководитель Департамента транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры Максим Ликсутов устроил встречу с журналистами. Там он рассказывал, как Дептранс видит будущее московского общественного транспорта: http://moslenta.ru/article/2015/11/11/liksutov/. Посмотрим, что говорится про метро.

«Сейчас в ведомстве как раз рассматривают инвестбюджет метрополитена до 2020 года. Главная идея — снизить эксплуатационные расходы на 30 процентов.

Во-первых, этому поспособствует переход к контракту жизненного цикла, при котором частный подрядчик занимается обслуживанием объекта после того, как он введен в эксплуатацию. Это, с одной стороны, стимулирует бизнес более качественно выполнять работы, с другой — снимает с государства множество рисков: за инфраструктуру отвечает тот, кто ее построил.

Во-вторых, будет существенно уменьшено количество подрядчиков, обслуживающих метрополитен. Большую часть работы сотрудникам ГУПа придется делать своими силами. Впрочем, сокращение не коснется уборки, где задействовано очень много людей. Клининг метрополитен по-прежнему будет отдавать на аутсорс.

В-третьих, сотрудникам метрополитена предстоит готовиться к повышению нормы выработки. Производительность труда станционных работников должна повыситься довольно существенно».

Начнем с клининга. Станции убирают частные ЗАО и ООО, причем некоторые из них зарегистрированы, например, в Сибири. Используют самую дешевую и бесправную рабочую силу — иммигрантов из Средней Азии. Уборщики трудятся и днем, и ночью, о доплатах за вредность и ночную работу нет и речи. Позапрошлым летом всплыло, что некоторых записывали сразу в две конторы и заставляли работать подряд две смены по 12 часов каждая. А убирать приходится, среди прочих, помещения, где надо быть внимательными: или там опасно находиться, или там стоит оборудование, отвечающее за безопасность пассажиров. Судя по словам Ликсутова, городских чиновников всё устраивает, и они считают такой аутсорсинг перспективным.

Контракты жизненного цикла — другая схема, когда требуется квалифицированная рабсила на несколько лет. Когда этот проект запускался, градоначальники сказали, что метрополитен и город на этом сэкономят 20%. Каким образом, если объем работ прежний? За счет работников. Город-заказчик снизит затраты на 20%; компания-подрядчик отрежет себе еще сколько-то в виде прибыли; заработок исполнителей-рабочих уменьшится. Достаточно нынешних работников метро перевести в подрядные компании со своими правилами. Там будут не положены льготы и надбавки метрополитена, зарплату можно установить без привычной оглядки на среднюю по Москве, ухудшить условия труда.

А кого не получится перевести на подряд и аутсорсинг — тех просто заставят работать еще интенсивней.

Хозяева московского метро: Ликсутов, Собянин, Пегов
Хозяева московского метро: Ликсутов, Собянин, Пегов

Итак, у Дептранса двойная задача: расширить поле для частного бизнеса, а где это невозможно — там экономить. Оба варианта — в ущерб работникам. То, что вытворяет Управление метрополитена, вполне в духе программы Дептранса и мэрии Москвы. Выходит, жаловаться мэру на администрацию метро бессмысленно. Тогда зачем митинги и кому они адресованы?

Сдернули покрывало

Главный результат: люди вышли и публично сказали о том, что скрыто от пассажиров метро и жителей города, потому что почти не освещается в СМИ.

Дело в том, что правила внутреннего распорядка метрополитена запрещают работникам прямые контакты с прессой без разрешения начальства. Корпоративная газета идет дальше и стращает: «Запрещается публичное разглашение конфиденциальной и служебной информации, относящейся к производственной деятельности метрополитена, в социальных сетях, личных блогах и на форумах в сети Интернет». Под служебную информацию и производственную деятельность можно подвести что угодно. Работник или работница должны всего бояться и помалкивать, зато начальник и пресс-служба разливаются в СМИ соловьями: посмотрите, как всё распрекрасно.

Если правда всё же просачивается наружу, администрация устраивает скандал. В январе несколько рабочих от отчаяния пожаловались Путину, и их письмо попало в прессу. Управление метрополитена взбесилось и публично обвинило авторов в клевете, зацепившись за мелкие ошибки. «Информация… не соответствует действительности и вводит общественность в заблуждение, нанося репутационный вред крупнейшему транспортному предприятию Москвы. Предоставленное письмо… является анонимным, что свидетельствует о том, что письмо носит ярко выраженный провокационный характер. Тот факт, что автор письма имеет неверное представление о структуре метрополитена, указывает на то, что он не является сотрудником предприятия».

Обозвать анонимными врунами пару сотен человек уже не выйдет. Но если работники и работницы будут дальше протестовать, то их непременно попытаются очернить перед пассажирами и горожанами. Например, выставить разгильдяями, которые только хотят денег и вынуждают повышать плату за проезд. Но из публичных выступлений работников люди узнают, как всё обстоит на самом деле, могут распространить эту информацию дальше, создать доброжелательное отношение к протестующим — словом, помочь.

Это выглядит лишь благим пожеланием, ведь пассажиры метро, казалось бы, никак не организованы. Но пассажиры — это не безликая масса, а множество людей разных профессий — в том числе врачи, учителя, преподаватели вузов, работники автопрома. У тех есть свои независимые от начальства профсоюзы: Действие, Учитель, Университетская солидарность, МПРА. Пример поддержки тоже есть: на митинге была группка людей с самодельным плакатом: «Профсоюз Учитель солидарен с метрополитеновцами». Члены таких профсоюзов — это и есть прото-организаторы пассажирской поддержки.

Профсоюз "Учитель" поддерживает
Профсоюз «Учитель» поддерживает

А что же сами работники метро? На митинге объявили, что если администрация метрополитена и города не отреагирует, то профсоюз начнет коллективный трудовой спор. Да, 200 человек на митинге — это явный признак недовольства, но мы думаем, что прямо сейчас открытая конфронтация будет преждевременной. Ведь трудовой спор начинают с надеждой на победу, а если в поддержку требований готовы действовать 200 человек — этого маловато. Надеемся, профсоюз будет действовать трезво — потратит еще несколько времени и сил, сделает свои ключевые требования популярными и сплотит работников вокруг них.

П.Климов