Как не стать тред-юнионистом

Если вы социалист и работаете в профсоюзе, рано или поздно вас назовут тред-юнионистом. И, возможно, будут правы. По словарному определению, тред-юнионизм — это течение в рабочем движении, разновидность реформизма. Это в теории, а на практике сложно определить, какая работа в профсоюзе реформистская, а какая нет: кто тред-юнионист, а кто марксист-профсоюзник. Эта заметка нужна, чтобы определиться с понятиями.

Крупнейшая стачка в истории рабочего движения Англии: 4 млн человек, 9 дней. 1926 год
Крупнейшая стачка в истории рабочего движения Англии: 4 млн человек, 9 дней. 1926 год

Заметка не понравится тем, кто не терпит начетничества — она на треть состоит из цитат Энгельса и Ленина. Мы цитируем чужие мысли, потому что поставили скромную задачу: разобраться, как тред-юнионизм определяли классики и за что его критиковали. И только в конце мы добавили немного примеров из опыта и выводов.

Обычно социалисты обвиняют тред-юнионизм в двух грехах:

  1. он ограничивает рабочих экономической борьбой,
  2. подчиняют рабочих либеральной политике.

Эти утверждения противоречивы и только запутывают вопрос. Разберемся с ними по порядку.

Политические требования — не показатель

Вот Энгельс в письме Бернштейну (1879) говорит, что тред-юнионисты отказываются от политической борьбы:

Тред-юнионисты даже принципиально, на основании устава, исключают всякое политическое действие, а следовательно, и участие во всякой общей деятельности рабочего класса как класса.

Но через 2 года Энгельс в статье «Тред-юнионы» признает, что профсоюзы добились в том числе политических побед:

Результатом деятельности тред-юнионов является то, что закон заработной платы соблюдается вопреки воле предпринимателей; что рабочие хорошо организованных отраслей производства получают возможность добиваться, хотя бы приблизительно, полной оплаты стоимости рабочей силы, которую они отдают в наем своему предпринимателю; что при помощи государственных законов рабочий день удерживается по крайней мере в рамках той максимальной продолжительности, выше которой рабочая сила преждевременно истощается.

О том же пишет Ленин в «Что делать»:

…сознание тред-юнионистское, т. е. убеждение в необходимости объединяться в союзы, вести борьбу с хозяевами, добиваться от правительства издания тех или иных необходимых для рабочих законов и т. п.

Выходит, тред-юнионисты вмешиваются в политику — добиваются принятия нужных законов. Но от этого они не перестают быть реформистами.

Тред-юнионист, как и марксист, может выдвигать политические требования.

 

Коммунистическая установка с плакатами Лейбористской партии. Лондон, 1 мая 1928
Коммунистическая установка с плакатами Лейбористской партии. Лондон, 1 мая 1928

Строительство рабочей партии — не показатель

Дальше Энгельс упрекает тред-юнионистов в политической несамостоятельности: они не пожелали направить в парламент своих представителей, а довольствуются посредничеством буржуазных партий.

Приближается время, когда рабочий класс Англии недвусмысленным образом потребует полной доли своего представительства в парламенте.

То есть рабочим нужно отказаться от услуг буржуазных политиков и стать самостоятельной силой: создать собственную партию, участвовать в парламенте.

В 1900 году в Англии появилась Лейбористская партия, которая опиралась на профсоюзы. Она заседала в парламенте и несколько раз была у власти. Там она добивалась лучших условий для продажи рабочей силы (а ещё социальных гарантий и централизации железных дорог в руках государства). Но принципиально она ничего не изменила. Профсоюзы перестали делегировать борьбу за свои политические интересы буржуазным партиям, но сами создали буржуазную партию — вот и вся самостоятельность.

Ленин в «Что делать?» об этом:

Тред-юнионистская политика — это буржуазная политика рабочего класса.

Если партия пытается сохранить и реформировать капиталистическую систему, то в конечном счете выражает интересы собственников, а не рабочих. Такую партию нельзя назвать самостоятельной, хотя можно условно назвать рабочей.

Тред-юнионист, как и марксист, может строить рабочую партию и участвовать в парламенте.

 

Dr_Rupa_Huq_Selected5
Современные лейбористы строят партию, идут в парламент

Реформист от революционера отличается целями

В статье «Тред-юнионы» Энгельс формулирует принцип, который мы считаем определяющим:

В рабочем классе Англии просыпается сознание того, что […] основным злом является не низкий уровень заработной платы, а сама система наемного труда.

Вся деятельность тред-юнионов […] является не самоцелью, а лишь […] одним из многих средств, ведущих к достижению более высокой цели: к полному уничтожению всей системы наемного труда.

Ленин в «Что делать» о том же:

… политика тред-юнионистская, т. е. общее стремление всех рабочих добиваться себе от государства тех или иных мероприятий, направленных против бедствий, свойственных их положению, но еще не устраняющих этого положения, т. е. не уничтожающих подчинения труда капиталу.

Это значит, разница между тред-юнионистом и марксистом-профсоюзником в том, как они видят свою цель: более выгодные условия в системе наемного труда или уничтожение этой системы.

Тред-юнионист, в отличие от марксиста, не планирует уничтожить систему наемного труда.

 

Наши сторонники предлагают уничтожить систему наемного труда. Москва, 8 марта, 2016
Наши сторонники предлагают уничтожить систему наемного труда. Москва, 8 марта, 2016

Всё показывает практика

Иногда тред-юнионисты на словах выступают за разрушение системы наемного труда. Но это ничего не значит, если этой цели он не подчиняет каждое действие на практике. Чтобы разрушить систему наемного труда, всю работу нужно подчинить двум задачам:

  • Пропагандировать — показать большинству рабочих, что вся система наемного труда несправедлива, вне зависимости от того, на каких условиях заключается трудовой договор.
  • Строить партию — не просто массовою рабочую, а социалистическую, то есть основанную на неприятии системы наемного труда.

Марксист, как и другие профсоюзники, организует митинги, забастовки, распространение листовок, издание профсоюзного бюллетеня. Но, в отличие от остальных, он всегда задает себе такие вопросы: «Поможет ли это объяснить рабочим, что такое система наемного труда? Поможет ли приблизить создание социалистической партии?» Если нет, он находит другое дело в профсоюзе.

Тред-юнионист, в отличие от марксиста, только говорит о революции, а не подчиняет ей повседневную работу.

 

Манифесты и программы читать нужно, но практика говорит об организациях больше
Манифесты и программы читать нужно, но практика говорит об организациях больше

Потренируемся

Теперь потренируемся развешивать ярлыки осмысленно. Расскажем несколько примеров из своей практики и объясним, считаем ли такую политику тред-юнионистской и почему.

Нашу товарищку по КРИ убрали из совета профсоюза «Действие», потому что она в одной из статей предложила требование национализации частных страховых компаний. Совет объяснил, что выдвижение политических требований подставляет профсоюз — провоцирует политические споры внутри организации, разрушает единство и подталкивает режим на ответные действия.

Да, отказ от политических требований — это тоже признак тред-юнионизма, хоть и необязательный.

Знакомый профсоюзник рассказывает: «Когда рабочие начинают действовать, то на глазах «краснеют» — убеждаются, что интересы рабочих и капиталистов противоположны».

Это прогрессивно, но еще не выходит за рамки тред-юнионистского сознания: активист может признавать, что интересы рабочих противоположны интересам хозяина, но ограничиваться попыткой отбить более выгодные условия. Если мой сосед курит на лестнице, а мне это не нравится, наши интересы тоже противоположны. Но это необязательно означает, что я хочу разрушить культуру соседства в принципе.

Председатель КТР Кравченко ставит себе политическую цель: когда-нибудь добиться представительства профсоюзов в Думе. Там он обещает добиваться более справедливых законов для рабочих.

Это тоже не выходит за рамки тред-юнионизма, потому что Кравченко не упоминает о том, что сама система наемного труда несправедлива, и не призывает ее разрушить.

«Рабочая платформа» в своем манифесте пишет: «Нашей первоочередной задачей является развитие, расширение и укрепление собственно профсоюзного движения, достижение, пусть небольших, но осязаемых побед, доказывающих эффективность коллективных действий. Однако в то же время мы не забываем о наших политических задачах, стараемся использовать любую возможность для развития политического сознания рабочих, убеждения их в правильности социалистической программы. Мы не считаем, что в условиях стагнации и глубокого экономического кризиса, профсоюзное движение способно развиваться непрерывно, постепенно охватывая большинство рабочего класса. Для нас это прежде всего школа практической организации и борьбы. Мы убеждены, что только работа социалистов в профсоюзном движении способна создать подготовленных как в практическом, так и в политическом отношении бойцов, которые смогут эффективно участвовать в будущей волне массового подъема. Что только соединение социалистов с профсоюзными активистами создаст самостоятельную политическую силу, способную бороться за власть и привести рабочий класс к победе социализма».

Непонятно. Укреплять собственно профсоюзное движение, воспринимать профсоюз как школу практической организации — это тред-юнионистские тезисы. Но они соседствуют с призывами «убеждать в правильности социалистической программы» и «бороться за власть». Подчиняют ли члены «Рабочей платформы» свою повседневную работу этим целям — это покажет практика.

 


Тред-юнионист может выдвигать политические требования, строить рабочую партию, участвовать в парламенте и даже говорить о революции. Но он остается реформистом до тех пор, пока не подчинит повседневную работу строительству социалистической рабочей партии, которая в итоге покончит с системой наемного труда.

 

Зверополис

История про Джуди, которая всё поняла, но не знает, что делать

Мультфильм «Зверополис» студии Disney рассказывает о городе зверей, которые учатся жить без предрассудков. Этот мультик пошел дальше, чем многие фильмы о ксенофобии — «Эрин Брокович», «Джой» или «Коко Шанель». Мультфильм не просто рассказывает историю успеха женщины в мужском мире, он ставит более сложные вопросы. Ставит, но сворачивает на полпути.

 

Джуди борется с ксенофобией

Джуди с детства мечтает стать полицейской, но в нее никто не верит, даже родители. Как маленькая глупая крольчиха может бороться с преступностью? Но она поступает в полицейскую академию, учится использовать свои сильные стороны и оканчивает с отличием. Получает значок и отправляется в Зверополис — город равных возможностей. Девиз Джуди — «Я не умею останавливаться».

1455472670_1-1
Первый день в полицейском участке

 

Джуди сама оказывается ксенофобкой

В городе Джуди знакомится с лисом Ником и вынуждает его помочь с расследованием крупного дела — пропажей нескольких хищников. Пока крольчиха и лис работают вместе, они становятся друзьями. У них много общего: в Ника тоже никто не верил, поэтому он сдался и стал тем, кем его хотело видеть общество — уличным мошенником.

Джуди и Ник нашли пропавших хищников: выяснилось, что все они одичали и стали нападать на других зверей. А мэр Зверополиса, лев, побоялся скандала, поэтому поймал одичавших и спрятал в клетках заброшенной лаборатории.

«Против природы не попрешь» — об этом Джуди твердили все: родители, уличные хулиганы, босс мафии и профессор биологии. Но Джуди с ними не соглашалась. По крайней мере до тех пор, пока сама не сказала журналистам, что хищники одичали, потому что от природы склонны к насилию.

После этого заявления в городе началась паника. Травоядные стали бояться и вытеснять хищников: «Возвращайтесь в свои джунгли!» Так оказалось, что все это время Джуди боролась только за собственное место в жизни, а проблемы всего общества не хотела понимать.

Джуди гонится за вором
Джуди гонится за вором

 

Джуди узнает, что ксенофобия — это политика

Из-за скандала мэр потерял должность, его место заняла овечка. Но она оказалась даже коварнее своего предшественника. Выяснилось, что она специально травила хищников пыльцой ядовитых цветов, чтобы сплотить травоядных и получить поддержку избирателей: «Пока все боятся хищников, я остаюсь у власти».

Оба политика — и лев, и овечка, стоят друг друга. Оба преступают закон, чтобы оставаться у власти. Только политика льва строится на антиксенофобной риторике, а овечка, наоборот, использует ксенофобию. Но оба беспокоятся только о том, чтобы сохранить свой пост.

Мэр Зверополиса выступает с речью про общество равных возможностей
Мэр Зверополиса выступает с речью про общество равных возможностей

 

Джуди предлагает менять психологию

Создатели мультика правдоподобно показали, как звери учатся жить без ксенофобии. То, как они внимательно относятся к гендерным вопросам, видно в мелочах.

Джуди: «Прием-прием! Коктяус, нужна подмога, за нами гонится одичавшая пантера!»

Ник бежит рядом и поправляет: «Это не пантера, это леопард».

В этом диалоге видно, что Джуди не слишком интересуют другие животные — хищники для нее все на одну морду.

Папа Джуди: «Вот возьми капкан, электрошок и противолисный баллончик — так в городе безопаснее».

Джуди: «Ну ла-адно, возьму. Но только баллончик и только чтобы вы отстали».

Небольшая уступка ксенофобии родителей. Но когда Джуди приедет в город, баллончик она будет носить на поясе постоянно. Этот момент испортит их дружбу с Ником.

Создатели мультика постарались показать ксенофобию со всех сторон, и у них это получилось. Но они не рассказали, в чем причина неравенства и как с ним бороться.

Мультфильм заканчивается весельем под песню о том, что ошибаться не страшно
Мультфильм заканчивается весельем под песню о том, что ошибаться не страшно

 

В конце Джуди произносит длинную речь о том, что животным нужно научиться смотреть внутрь себя и понимать друг друга. Это отличный рецепт личного счастья, но что делать с социальными проблемами? Зверополисом руководит грязный политик, а травоядные остаются недооцененными и вечно притесняемыми. Что с этим делать?

Создатели мультфильма не могли ответить на этот вопрос, потому что тогда пришлось бы говорить о политике. Говорить, что общество делится не на 90% травоядных против 1% хищников, а на 90% фермеров, пекарей, лавочников и 1% тех, кто живет за их счет. А ксенофобия — это только один из способов держать большинство зверей в повиновении. Но такие вопросы не принято поднимать в утопиях Disney.

Женя Отто

Как протест меняет людей

На примере активистов Торфянки

На окраине Москвы жители больше восьми месяцев защищают парк Торфянка и не дают построить православный храм. Официальная пропаганда говорит, что политические протестные настроения остаются на низком уровне, но Торфянка говорит об обратном. Конфликт, изначально социальный, постепенно меняет политическое сознание людей.

Митинг летом 2015 годаМитинг летом 2015 года

Хронология конфликта

18 июня 2015 года местные жители обнаружили в парке строителей, которые обнесли забором полянку и уже собирались завезти стройматериалы. Быстро выяснилось, что собираются строить часовню, а впоследствии расширить участок и возвести на этом месте большой храмовый комплекс. Жители собрались и встали живым щитом на пути у строительной техники.

В противовес им в парк набежала толпа активистов из движения «Сорок сороков». Эта организация занимается тем, что гастролирует по всей Москве и защищает строительство церквей там, где оно вызывает недовольство у местных жителей. В ее рядах ультраправые футбольные фанаты, боксеры, чемпионы по единоборствам — словом, за сороковниками прочно закрепилось прозвище боевых отрядов РПЦ.

«Сорока сорокам» удалось установить на стройплощадке крест и строительный вагончик. Жители же поставили перед забором палатку и организовали круглосуточное дежурство, чтобы не пропускать на площадку никакой транспорт.

Лагерь
Диспозиция летом: справа стройка, слева — лагерь

Так продолжалось до начала осени. Всё это время сороковники оскорбляли протестующих жителей, несколько раз нападали на них и устраивали демонстративные сборы своих активистов и богомольной массовки из других районов. Защитники Торфянки, со своей стороны, организовали среди жителей сбор подписей и провели несколько митингов и массовых собраний, требуя отменить строительство и пресечь действия «Сорока сороков».

В сентябре, видя, что идея храма в парке непопулярна, власти организовали интернет-голосование на сайте «Активный гражданин», чтобы жители района выбрали подходящее место под храм. Большинство проголосовало против Торфянки и за станцию Лосиноостровская. После этого «Сорок сороков» заметно приуныли, а стройплощадка почти опустела. Но жители решили не прекращать дежурство — опасались, что если они уйдут, стройка возобновится.

Оказалось, это было верное решение. Только в конце декабря районная управа признала строительство на Торфянке нецелесообразным. Но ни РПЦ, ни власти так и не убрали с Торфянки забор, бытовку и прочие атрибуты. С началом нового года «Сорок сороков» снова активизировались, а 13 февраля пригнали фургоны и попытались завезти на площадку сруб для строительства часовни. Жители, однако, заблокировали выезд и заставили погрузить бревна обратно, а через неделю снова провели митинг и потребовали от властей и РПЦ выполнить решение людей — освободить парк.

Всё это время мы следили за событиями на Торфянке. Летом мы навещали протестующих каждую неделю, затем — каждый месяц. Приезжали на митинги и большие собрания в знак поддержки, как жители других районов. Оглянемся назад и посмотрим, что изменилось у протестующих в головах.

Люди больше не верят церкви

Вначале протестующие и РПЦ не конфликтовали. В первые дни противостояния патриарх Кирилл публично призвал обе стороны отказаться от конфронтации, покинуть место стройки и решать проблему цивилизованно. Активисты Торфянки высказывались об РПЦ почтительно и осторожно — опасались отпугнуть верующих от протеста. «Мы не против храма! — подчеркивали они, — Мы за парк». Надеялись, что РПЦ одернет распоясавшихся сороковников и передумает строить храм.

Получилось наоборот. Через месяц после выступления Кирилла «Сорок сороков» и не подумали убираться из парка, а РПЦ вручила их координатору Андрею Кормухину медаль за плодотворную деятельность. Священник Олег Шалимов, который претендует на пост настоятеля храма на Торфянке, все время появлялся на стройплощадке в компании сороковников.

Когда городские власти выделили под храм другой участок, жители ожидали, что теперь-то уж точно церковь уберет из парка крест, Шалимова и все остальное. Не тут-то было. Храм вовсю строится на новом месте, но крест на Торфянке стоит, Шалимов руководит сороковниками, и каждую неделю на площадке проходит то молитвенное стояние, то крестный ход, то митинг под лозунгом «Храму в парке быть!».

Молитвенное стояние сороковников
Молитвенное стояние сороковников

Вот что сказала недавно одна из лидеров протестующих: «Мы каждый раз приглашаем представителей РПЦ приехать. Всё надеемся, что они выскажут какую-то позицию. Но они каждый раз присылают письма: мы не поддерживаем движение «Сорок сороков», мы не даем им благословение на их молитвенные стояния, на их крестные ходы. И они продолжаются».

Часть недовольных настроена резче и понимает, что РПЦ и «Сорок сороков» — заодно. Церковь, получив новый участок, не хочет покидать площадку на Торфянке. Сороковники своими акциями давят на противников стройки и замеряют, не остыл ли их протест. Если жители устанут, РПЦ сможет возобновить захват Торфянки официально. «Сорок сороков» выполняют за РПЦ то, что она стесняется делать сама.

«Сорок сороков» и РПЦ заодно
«Сорок сороков» и РПЦ заодно

Видя двуличие церковников, даже некоторые верующие на Торфянке стали отзываться о них презрительно. Начнут с ненавистного Шалимова — переходят на окружное викариатство, Московскую епархию и так далее. Так опозорилась РПЦ.

Люди больше не верят чиновникам

В первое время протестующие уповали на добрую волю государственных органов. Они писали жалобы, подавали в суд, заваливали инстанции обращениями и коллективными звонками. Надеялись, что чиновники вмешаются и наведут порядок.

Префект говорит, что вопросы решает не он, а чиновники повыше
Префект говорит, что вопросы решает не он, а чиновники повыше

Власти наводят порядок по-своему — стараются убрать с Торфянки протестующих. Когда противники стройки установили дежурство в парке, к ним приставали полиция и природнадзор, несколько раз сносили их палатку. Потом чиновники решили поиграть в демократию — устроили интернет-голосование в «Активном гражданине». Оказалось, однако, что проголосовать мог кто угодно, и этим воспользовались «Сорок сороков» со своей аудиторией. Только после скандала, который подняли активисты Торфянки, власти провели голосование повторно. Большинство жителей района проголосовало за перенос храма на новое место, но власти решили ничего не строить на Торфянке только после долгих проволочек. А теперь отказываются демонтировать стройплощадку под надуманными предлогами. Когда результаты не в пользу РПЦ, власти изворачиваются и тянут время.

Полиция сносит палатку дежурных
Полиция сносит палатку дежурных

Теперь жители не очень рассчитывают на градоначальство. Оно не идет навстречу недовольным, кроме как под давлением, когда люди массово отстаивают свои требования. Жители видят это, и перед февральским митингом стали просить у его организаторов листовку-призыв, чтобы расклеить по району и позвать побольше народу.

Люди поверили в себя

Раньше противники стройки говорили, что протестуют, потому что она незаконна. Ссылались на позицию прокуратуры, нарушения во время публичных слушаний, решение суда и т.п. Они считали, что закон — это главный аргумент в споре.

Но законы мало помогли защитить Торфянку. Конфликт, как мы помним, начинался с того, что сами жители возмутились, сбежались в парк и остановили стройку. Все 8 месяцев инициативная группа поддерживает круглосуточное дежурство — если кто-то посягает на парк или провоцирует дежурных, то по тревоге собирается народ и дает отпор. По закону власти не были обязаны ни устраивать интернет-голосование, ни отказываться от строительства на Торфянке — но сделали это благодаря упрямству жителей. Когда «Сорок сороков» второй раз попытались завезти в парк стройматериалы, люди снова не дали это сделать. Коллективное действие дает больше, чем все законы, документы и официальные заявления вместе взятые.

Митинг защитников Торфянки
Митинг защитников Торфянки

Люди убедились, что они — сила, с которой надо считаться. Теперь многие говорят, что защищают парк, потому что это общая территория и потому что большинство жителей высказалось против стройки. У жителей появилось коллективное самосознание.

Но людей путает политика КПРФ

КПРФ оказалась втянутой в конфликт и пытается усидеть на двух стульях. С одной стороны, местное отделение партии участвует в движении защитников Торфянки. С другой стороны, партия в целом ориентируется на дружбу с властями и РПЦ и пропагандирует консервативные ценности.

КПРФ действует на Торфянке вразброд. Рядовые члены партии по своей инициативе участвуют в защите парка. Депутаты Зубрилин (Мосгордума) и Потапов (Госдума) помогают на практике. Например, если надо срочно провести в парке народное собрание, они соглашаются приехать и придать собранию легальный статус встречи с депутатом. Зато один из помощников Геннадия Зюганова приезжает на Торфянку, наоборот, на митинги «Сорока сороков» и с трибуны клеймит «храмофобов». Для жителей всё это выглядит непоследовательно и непонятно.

Одновременно Зубрилин и Потапов стараются затормозить протест. На каждой встрече с жителями они убеждают собравшихся, что вот-вот власти и РПЦ их наконец услышат, и с тревогой призывают «действовать мирно, в рамках правового поля». Жители и так не собираются бунтовать. Но ясно, что если они устанут ждать и решатся сами демонтировать забор, то депутаты умоют руки.

Депутаты КПРФ на народном сходе
Депутаты КПРФ на народном сходе

КПРФ добавляет путаницы в движение вместо того, чтобы организовать его. Партия помогает защитникам Торфянки ровно настолько, чтобы не растерять избирателей и не оттолкнуть своих рядовых членов. Но чтобы не поссориться с РПЦ и властями, заглаживает острые углы и культивирует вредные иллюзии. Жители смущаются и стараются дистанцироваться от всего, что связано с политикой — в том числе, невольно, от проблем стратегии и тактики движения.

Если сравнить с прошлым летом, взгляды защитников Торфянки эволюционировали. Они менялись неравномерно, не скачком и не всегда в одном и том же направлении. Иллюзии в отношении властей и РПЦ то таяли, то снова укреплялись. Самосознание участников протеста и жителей, наоборот, то крепло, то слабело. Настроения менялись вслед за развитием событий и борьбы. КПРФ усиливает эти противоречия и зигзаги.

Диспозиция зимой: справа стройка, слева палатка дежурных
Диспозиция зимой: справа стройка, слева палатка дежурных

Как работать социалистам

Если социалисты ввязались в подобный протест, то главная задача — помогать настроениям развиваться в правильном направлении: объяснять, как всё устроено, и подсказывать выходы.

Раз мы видим общую картину и понимаем мотивы сторон конфликта, наша обязанность — делиться этим с остальными участниками движения. Когда власти разбазаривают городские земли под офисы, торговые центры и церкви — это не недоразумение, а сознательная политика. РПЦ стремится создать повсюду рассадники своей консервативной пропаганды, и общественная («ничейная») земля для этого очень подходит. Объективный запрос большинства населения — сохранить общественные пространства и установить над ними общественный контроль. Если хотя бы часть людей приобретет такое целостное понимание, движению станет легче выбирать верную стратегию и тактику.

Сторонники МГ21 на митинге за парк
Сторонники МГ21 на митинге за парк

Можно и нужно советовать, как делать лучше, а как делать не стоит. Сила простых людей — не в жалобах властям или статусным депутатам, а в коллективных действиях. Эффект таких действий тем сильнее, чем больше в них осознанно вовлекаются люди. Можем сами подавать практический пример — допустим, распространять агитматериалы, чтобы привлечь в движение участников, созвать на митинг и т.п. Если этот принцип войдет в практику, то в поворотные моменты движение не будет вихлять, а сделает правильные шаги. Участники добавят себе уверенности или, по крайней мере, не разочаруются в себе.

Мы понимаем, что коллективному самосознанию и коллективным действиям простых людей нужно организованное выражение. Поэтому можно и нужно пропагандировать, что большинству населения нужна собственная политическая партия, и это будет партия трудящихся. Такая партия, конечно, не появится сегодня или завтра. Но, во всяком случае, точка зрения социалистов, когда она касается конкретных дел и опирается на живые примеры, звучит убедительней, чем декларации и манифесты.

Напишите, что вы думаете об этой статье, в группе Вконтакте.

П.Климов